Глава 2. Коэффициент Отклонения
Следующий день начался как обычно. В 6:00 — три сигнала. В 6:15 — питательный концентрат. В 6:30 — униформа. Но что-то было не так. Надевая комбинезон, Крохин вдруг заметил, как свет от лампы по-разному ложится на ткань на плече и на груди, создавая едва различимые оттенки. Он замер на мгновение, разглядывая их. В итоге он опоздал с выходом из квартиры на семь секунд.
Это было началом.
Днем, на работе, он занимался протоколами спектрального аудита. Цифры, графики, коэффициенты. Раньше он видел в них порядок. Теперь они казались ему плоскими. Он поймал себя на том, что смотрит в окно на серое небо и пытается представить, какое оно на самом деле там, за облаками. Его коллега, инспектор Мышкин, сидевший за соседним терминалом, бросил на него короткий, изучающий взгляд.
Но настоящая жизнь начиналась ночью. Когда мир погружался в регламентированный сон, Крохин доставал свои сокровища. Сначала — рисунок. Крохин клал его на стол и просто смотрел. Желтое солнце горело в полумраке комнаты, и казалось, что от него исходит тепло. Потом наступала очередь осколка — личного окна во вселенную. Обычная капля воды из дозатора, увиденная через синее стекло, превращалась в сапфир. Пылинка, танцующая в луче ночного фонаря, — в далекую звезду. Крохин заново учился видеть.
Эти ночные путешествия не проходили бесследно. Через неделю его терминал выдал первое предупреждение: «Зафиксировано снижение продуктивности на 2.7%. Рекомендуется оптимизировать фазы сна». Он начал допускать ошибки. В протоколе об утилизации партии нелегальных алых роз он трижды написал слово «красивые», прежде чем поймать себя на этом и заменить на уставное «опасные».
Однажды он шел по коридору Департамента Контроля, и ему навстречу вели женщину. Она плакала. Тихо, беззвучно, но ее плечи содрогались. Это было грубейшим нарушением общественного порядка — несанкционированная демонстрация эмоций. Раньше Крохин отвел бы взгляд и ускорил шаг. Сейчас — замер, провожая её взглядом. Внутри что-то сжалось от незнакомого чувства. Сочувствия.
Система не дремала. Безликая, равнодушная, она не знала злости или доброты, лишь с холодным беспристрастием фиксировала отклонения от нормы.
В пятницу, ровно в 17:00, его вызвал начальник отдела, инспектор первого класса Зарубин. Кабинет Зарубина был таким же серым, как и все остальные, только плитка на потолке была чуть новее.
— Павел Сергеевич, присаживайтесь, — Зарубин указал на стул с идеально выверенным углом наклона спинки. — Как ваше самочувствие?
— В пределах нормы, инспектор первого класса.
— Вот в этом и вопрос. — Зарубин вывел на большой настенный экран график. — Ваши биометрические показатели за последние две недели. Смотрите. Небольшое, но стабильное повышение частоты сердечных сокращений в ночное время. Увеличение времени фиксации взгляда на непрофильных объектах на 12%. Снижение скорости реакции при обработке стандартных форм на 4%.
Инспектор первого класса говорил спокойно, почти заботливо. Как врач, обсуждающий с пациентом результаты анализов.
— Это не критично, — продолжал Зарубин. — Пока. Но система склонна к саморегуляции. Небольшие отклонения имеют свойство накапливаться и приводить к сбою. Вы же знаете наш главный принцип: все, что не поддается контролю, представляет потенциальную опасность.
Крохин молчал. Его ладони стали влажными.
— Мы ценим вас как сотрудника, Павел Сергеевич. Поэтому, в качестве профилактической меры, Департамент Здоровья рекомендует вам пройти внеплановую спектральную диагностику. Просто чтобы убедиться, что все в порядке. Процедура стандартная, займет не больше часа. Вам просто покажут несколько таблиц, измерят реакцию зрачка. Ничего страшного.
Зарубин улыбнулся. Улыбка была такой же стандартной, как и все остальное в этом мире.
— Направление уже на вашем терминале. Понедельник, 9:00. В Центре Коррекции Восприятия.
Последние слова ударили Крохина, как молот. Центр Коррекции Восприятия. То же название. То же здание. То самое место, куда пять лет назад он сам привел за руку свою маленькую дочь. Место, откуда она не вернулась. Откуда ему прислали лишь запечатанную серую коробку.
Он вдруг понял все. Это была не диагностика. Это была та же ловушка. Его отклонения были замечены. Его маленькая, тайная жизнь с синим осколком и желтым солнцем была обнаружена. И теперь система пришла, чтобы “исправить” его. “Стереть”, как ненужную строку кода.
Крохин встал. Ноги были ватными. Что-то ответил, кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Длинный серый коридор тянулся перед ним, и стены, казалось, сдвигались, превращаясь в узкую, тесную трубу, ведущую прямо в пасть бездушного механизма.
У него было два дня. Два дня до того, как его мир окончательно станет серым. Навсегда. Впервые в жизни страх был сильнее любого приказа. И этот страх заставил его принять первое самостоятельное, неконтролируемое решение.
Найти Моргуна.
Комментарии